Носков Дмитрий Викторович (foxdown) wrote,
Носков Дмитрий Викторович
foxdown

Categories:

Кто убил Никлебакса.

Новогодняя пьеса-детектив, произошедшая с участниками форума "Красная бурда".


Вечер, роскошная зала с бархатными портьерами, бронзовыми канделябрами, паркетом и гобеленами. На заднем плане камин аристократически вяло поигрывает огнём. На переднем плане длинный праздничный стол и тяжёлые мрачные стулья с высокими спинками. Один за другим появляются участники торжества.


Сом:
Я первый, кажется! Не выпить ли мне рюмку?
Иль сразу две, ведь рюмку бы я выпил,
Когда б пришёл вторым, а я всё ж первый!

Кошка:
Уж выпей три за раз. К чему нужны опять
Души страдающей нелепые метанья?
А я себе, пожалуй, прикажу
Нести мартини как велит обычай.
Кто Новый год встречает без мартини,
Тот, право, должен чувствовать неловкость.

Золотая Стрекоза:
И я себе мартини закажу!
Что-ж я за женщина, когда в чудесный праздник
пьяна я буду лишь банальной водкой,
портвейном «три семёрки» и вином,
которого уже не буду помнить?

Кошка:
Тогда я закажу себе вина
испанского сухого, а названье
себе на память занесу в блокнот
и лишь потом отведаю немножко.

Лесник:
Пришёл я к вам из северного леса!
Принёс подарки...

Сом:
Выпивку принёс?

Лесник:
«Пино нуар» и самогона флягу
на случай, если кто-то не поймёт
магическую силу самогона,
того тотчас изысканным вином
отправим мы в обьятья с унитазом.

Фокс:
Хоть я услышал только «унитаз»,
но план гуляния всецело одобряю.

Синка:
Ой, здравствуйте! Хотела клизму взять,
но вдруг подумала, что может быть не надо
клизмением лечебным отравлять
российское разнузданное пьянство.

Тараканов:
Я помидор принёс. Я слышал, москалям
сей фрукт тропический в диковинку пока что.

Сом:
Его едим мы жопой, если честно.

Тараканов:
То мне в диковинку. Охотливо побачу.

Мурыха:
А вот и я! Я ехала три дня,
загнала три олении упряжки,
а с Уралмаша добралась до ВИЗа
верхом на старом ненце, что возницей...

Фокс:
Рекомендую ей налить коньяк,
иначе бой курантов мы пропустим.

Упалец:
Ну, здравствуйте! С приветом из Сибири
к тебе опять, казахский космодром!

Лесник:
Ты на Урале, друг! Тотчас очнись,
иначе все решат, что ты с приветом!

Упалец:
Я на «Урале», друг, сюда приехал.
С приветом из Сибири, Казахстан!

Тётя Соня:
Здесь Казахстан? А мне сказали — Питер!
Я в Петергоф, вообще-то, направлялась,
но если мне нальют, то заночую.
Что-ж не поспать, коль выпить предлагают?

Мойша:
А я не пью с семнадцати годов.
Поэтому мне спать не предлагают?

Сом:
Садись, голубушка. Ты дремлешь наяву.

Мойша:
Так это явь? А я хотела выпить...

За кулисами раздаётся женский крик ужаса.

Голоса:
Что там случилось? Где мои трусы?
Зачем судьба мне вновь мотает нервы?

Вбегает ошарашенная Колобуха.

Колобуха:
Ну и порядочки однако тут у вас!
Я Никлебакса встретила в прихожей!

Все:
А кто кричал?

Колобуха:
Должно быть, он кричал.
Мой голос разве можно перепутать?

Все:
Но что с ним стало?

Колобуха:
Показалось мне,
что умер он в особенных мученьях,
а если и не умер, то умрёт,
поскольку конвульсирует изрядно.

Все:
Так он убит?

Колобуха:
Мне кажется, что да,
поскольку я не видела мужчин,
которые бы ради развлеченья
катались у порога на полу
с фигурою, проткнутой канделябром.

Голоса:
Куда катИтся мир?! Ужель он заслужил?!
Где мой мартини? Где моё мохито?

Сом:
Низвергнут Никлебакс... Мне это говорит,
что кем-либо из нас несчастный был убит.

Ропот удивлённых голосов:
Как может быть содеянное явью,
ведь мы ещё практически не пили?!

Лесник:
Нам следует остаться до утра,
чтоб оливье не ведало обиды,
чтоб самогон в сердцах не проклял нас,
и чтоб убийцу изыскать смогли мы.

Синка:
А кто убил? Не думаете ль вы,
что я убила Павлика-зануду?

Кошка:
Мне кажется, что повод был у всех,
и только я его любила чувством нежным,
как любит женщина припадочного зайца
или амёбу с длинной ложноножкой.

Фокс:
Когда я был дитя, когда был мал,
то ложноножкою своею баловался...


Золотая Стрекоза:
И я его любила как могла:
Как идеал, как некую идею.
А если и держала в мыслях зло,
то не в прихожей и не канделябром.

Лесник:
Ну, раз его любили все подряд,
то всем признаюсь — я не исключенье.
В лесу, порой, такие вечера,
что от тоски и чёрта возжелаешь.

Сом:
Как верно сказано! И я любил его,
как мне казалось, искренне и крепко
и только присмотревшись понимал,
что снова спутал Пашку с алкоголем.

Синка:
Пить водку грех.

Сом:
Да говорю же, что
В любой бутылке виделся мне Пашка
и я хватал и пил его, и пил,
что пред людьми, ей богу, было стыдно.

Синка:
А мне не стыдно. Никого не пью
Из тонкого бутылочного горла
и канделябром не пронзаю тел,
в прихожей копошащихся в испуге.

Фокс:
Что смотрите? И я не убивал!
Хотя бы потому, что Никлебакс
мне был как друг, и если б кто-то стал
его нанизывать на свечи канделябра,
то я ему бы сразу указал
на несуразность глупого поступка,
ведь есть для этой цели кол и вилы,
которые при мне сегодня, кстати.

Тараканов:
А я б убил. Но только тот мне свят,
кто в «Крокодиле» напечатал фразы.
Другого бы убил как паука,
а Пашку буду помнить с умиленьем.

Мурыха:
Я всех люблю, ведь я не кровожадна,
особенно когда мне льют коньяк.
Но если кто к дефектам речи склонен,
как ненец тот, что с Уралмаша вёз...

Фокс:
Коньяк сюда скорей!

Мурыха:
… меня на ВИЗ,
картавя как последняя скотина,
того я рвать готова словно пёс,
покуда не исправятся дефекты.

Сом:
Но Никлебакс дефектов был лишён?

Тётя Соня:
Дефектов речи — да. Общались в скайпе.

Лесник:
А не был ли он мыслью одержим
на канделябры телом натыкаться?

Тётя Соня:
Он одержим был телом натыкаться
на прочие уралые тела,
но к канделябрам был весьма прохладен,
пока они сиренью не увиты.

Сом:
Остался лишь Упалец в подозреньи.
Что скажешь нам, инопланетный друг?

Упалец:
Глава «Роскосмоса» достойной стал бы целью,
а Никлебакс, увы, не мой масштаб,
хотя ему я пнуть под зад согласен,
чтоб в стратосферу запустить его
и в телескоп смотреть как он орёт
свои сиренево-берёзовые фразы.

Золотая Стрекоза:
Выходит, что никто не убивал?
Тогда давайте в пляс направим лыжи,
а между танцами мартини будем пить
и хохотать, и радоваться жизни!

Мойша:
Но коль молва не врёт и Никлебакс убит,
то наши танцы вызовут вопросы.
Не вы ль, мне скажут, Мойша, танцевали
Над неостывшим телом Никлебакса?

Сом:
И что ты им ответишь?

Мойша:
Тьфу на вас!
С семнадцати годов не танцевала!

Кошка:
Мне думается, если кто убит,
то непременно сыщутся улики.
К примеру, злополучный канделябр
или следы кровавые на стенах.

Упалец:
Сей здравой мыслью я премного поражён!
Под маской женщины сокрылся ум мужчины!

Упалец в восхищении вскидывает руки, все видят, что они в чём-то, похожем на кровь.

Крики:
Да вот же он — убийца Никлебакса!
Смотрите, даже рук своих не прячет!

Сом:
Как ты, Упалец, объяснишь нам факт,
что с рук твоих струёй стекает кровь?
Здесь, на Урале, нет таких традиций,
Чтоб на паркет сочиться свежей кровью.
Не ты ль убил?

Голоса:
Ату его! Ату!

Упалец:
Как странно, я и сам заметил только,
что руки у меня краснее вишни.
Но сей феномен просто объяснить -
я вам привёз с собой свиную тушу!

Упалец снимает зипун, под которой оказывается свиная туша, надетая на голое его тело.

Голоса:
Вот так чудак! Зачем же ты с ней так?
Хотел сюрприз нам сделать новогодний?

Упалец:
Не знаю сам, зачем я эдак сделал.
Быть может, широтой своей души
хотел вас подивить, а может просто
теплее ехать с хрюшкой на спине.

Лесник:
Вы только посмотрите: Тараканов
персты свои измазал чем-то красным!

Все устремляют взоры на Тараканова, который вытирает красные ладони о бархатную портьеру.

Тараканов:
Шо вы уставились как кобели на суку?
Вы думаете, я его убил?
Я помидор держал в своих руках
и в ажитации изволил сильно тиснуть.
Полился в руки помидорный сок,
а вы уже увидели убийцу.

(сокрушённо)
Как низко пали эти москали,
для них что кровь, что сок из помидора...

Фокс:
Нет-нет, Иван! Не смей!
В тебе я ни на миг не усомнился!

Тараканов:
Лишь потому, что сам его убил.
Взгляни на свои руки душегубца.

Все смотрят на руки душегубца, которые совершенно определённо в крови.

Фокс:
Да это кровь, тут нечего скрывать,
но нет на мне греха убийства Пашки.
Всё дело в чём? Мне подарили жаб
На Новый год с условием престранным,
чтобы я каждый вечер по одной
из них давил вот этими руками.
И хоть сегодня я уже давил,
для вас ещё одну сейчас прикончу.

Фокс достаёт из кармана жилетки новую жабу и начинает давить её. Жаба кашляет, гости успокаиваются.

Сом:
Так стало быть не Фокс. Так, может, Мойша?
Недаром прячет руки под передник!
Что скажешь нам теперь, сосуд греха?
Кто надоумил стать смертоубийцей?

Мойша:
Мне грустно слышать ваши обвиненья.
Чиста и непорочна как дитя,
Я только тот изъян в себе несу,
Что обожаю жёлтых попугаев...

Колобуха:
Как славно — попугаев! Тра-ля-ля!
Откуда ж кровь? Возможно, попугаи
вам выклевали печень, мон шери,
и вы теперь немножечко не в духе?

Мойша:
Ирония судьбы: подобно Фоксу
с семнадцати годов люблю давить
Я попугаев этими руками.
Гринпис простит, а вы не судьи мне.

Мойша выхватывает из-под передника попугая и давит его. Попугай кашляет, публика огорчена. Сом пристально оглядывает собравшихся.

Сом:
Я вижу кровь у всех и только у себя
Не вижу на руках багряной крови.
Пойду тогда на кухню осетра
Давить, что был приобретён в Ашане.

Сом уходит давить осетра.

Синка:
Искали мы улику и нашли
её у всех, однако оказалась
она симптомом странных отклонений,
которым разум человеческий подвластен.

Кошка:
Пусть вскинут руки те, кто убивал,
Кто омрачил нам праздник канделябром.

Никто не поднимает рук, только Фокс стыдливо тянет руку с полузадавленной жабой.

Кошка:
Так значит ты убил!

Фокс:
Что? Как это убил?
Спросила ты: который тут из нас
отважен был и дерзок в то же время,
что взял на себя бремя обмочить
все канделябры в этом чудном зале?

Кошка:
Спросила я: кто Павлика убил!

Фокс:
Так значит я ослышался. Простите.

Кошка:
Теперь пусть вздымут руки только те,
Кто к канделябру дела не имеет,
Кто преступленьем гнусным не обрёк
Наш праздник на уныние и скуку.

Все поднимают руки, а Фокс начинает снимать брюки.

Кошка:
Да что с тобой?! Немедленно оденься!

Фокс:
Сказала ты: пусть снимут брюки те,
Кто к канделябру дела не имеет.
Поскольку с канделябром все дела
Уже мной сделаны, то я снимаю брюки.

Мойша:
Что за болван! Я плачу и смеюсь
от проявлений глупости подобной.

Фокс:
Я вновь ослышался? Мне канделябр простит,
а вы не судьи мне, как ни старайтесь.

Крик с кухни:
Ах ты, подлец! Как мог ты поступить
со мною так преступно и бесчестно?!

Фокс стыдливо тупится в пол, думая, что крик обращён к нему, но появляется Сом с котом Василием на руках. Василий пытается заглотить целого осетра, дёргающийся хвост которого торчит у кота изо рта, а голова, хватающая ртом воздух — из под хвоста.

Сом:
Взгляните на прохвоста: утянул он
всю рыбину, которую я вам
хотел на угощенье приготовить.
Как мы поступим с этим подлецом?

Упалец:
Запечь его как есть я предложу.
Снаружи кот, внутри осётр. А лучше
всё это завернуть в мою свинью -
потрафить трижды алчущему чреву.

Лесник:
Иль канделябром тварь сию пронзить,
убив двух зайцев тем одновременно.

Сом:
Каких двух зайцев?

Лесник:
Рыбу и кота.

Коломбина:
Но мы совсем забыли Никлебакса!
Ведь он там корчится! Он, может быть, убит!
Я не могу забыть его страданья,
Невольною свидетельницей коих
я стала волею небес и шубки,
которую тогда пыталась снять,
когда в моих ногах несчастный извивался.
Пойдёмте же посмотрим на него?

Тараканов:
Там нечего смотреть. Возьмите палку
и тыкайте в его холодный труп.
Он либо вскочит и начнёт ругаться,
либо продолжит тихо ожидать
прозектора, который ему ближе
теперь, чем все ваши признания в любви
с отсылкою в желанье обелиться
от подозрений в гадком преступленьи.

Коломбина:
Мсье Тараканов, как вы недобры!

Тараканов:
Я реалист, а в этом нет ни злобы,
ни вашего притворного добра.
Хотите помидор? Тогда отвяньте.

Мурыха берёт в руки канделябр.

Мурыха:
Куда мне нужно тыкать, господа,
Чтоб убедиться в истинности смерти?

Тётя Соня:
Попробуйте, Мурыха, тыкать в мозг.
Там есть особый центр удовольствий,
в который если канделябр уткнётся,
то вызовет улыбки и экстаз.

Золотая Стрекоза:
Улыбки чьи?

Тётя Соня:
Мои уж непременно!

Тётя Соня заразительно хохочет.

Золотая Стрекоза:
А я б советовала тыкать ему в глаз,
ведь это, безусловно, очень больно.
Недавно я пила в гостях вино
и спьяну горлышком себе попала в очи.
В одно мгновение от боли протрезвев,
весь вечер провела в безумном танце.
Вопрос лишь в том, хотим ли мы увидеть,
как целый вечер пляшет Никлебакс?

Фокс:
Что может быть прекрасней и милее,
чем танец возрождённого Павлина?
Но я б советовал ему потыкать в попу.
Известно, что он этим оскорбится
и даже мёртвый встанет из земли,
и пусть услышим мы обычное брюзжанье,
зато наш друг окажется спасён
из плена тлена и объятий смерти.

Кошка:
А может ну его? Зачем его будить?
Пока он мёртв люблю его сильнее.

Мурыха:
Согласия в советах ваших нет,
Я буду тыкать в то, что попадётся.

Мурыха уходит с канделябром, но тут же возвращается с ним же.

Мурыха:
Хотела я потыкать жуткий труп,
но ничего на месте преступленья
я не нашла. Быть может скажут мне,
зачем брожу я с этим канделябром?

Голоса:
Как трупа нет? Куда же делся он?
Не мог он отползти немного влево?

Мурыха:
И вправо тоже он не отползал,
а если бы отполз, то я б вернула
его пинком, движением руки
иль канделябром, или просто словом.

Золотая Стрекоза:
Раз трупа нет — давайте танцевать!

Сом:
Погодь, воронушка. Труп есть, я это знаю,
он просто спрятался средь местных анфилад.
Нам нужно разойтись и со стараньем
Сей труп бродячий быстро отыскать.

Тётя Соня:
Зачем же быстро? Пусть себе побродит.

Сом:
Побродит-то побродит, не вопрос.
Но если он куда-нибудь придёт
И там начнёт вещать, что тут у нас
Людей простых линчуют канделябром?

Колобуха:
А был ли труп, простите за вопрос?

Сом:
Вот это да! Тебе ли сомневаться?
Ведь ты сама увидела его
И нас перепугала до икоты!

Колобуха:
Я женщина! Мне сто процентов скидки!

Сом:
Так ты не видела как в корчах бился он?

Колобуха:
Не надо обвинять с полоборота!
Зайдя в прихожую, я встретила мужчину,
который лысой головой тебя напомнил.
Я бросилась в объятия его,
Вернее в то, что ими показалось.
Но ими оказался канделябр,
который я в порыве уронила,
но не на пол, а на того мужчину,
который на полу уже лежал,
сражён испугом и моею красотою.

Сом:
И что же было дальше, говори?

Колобуха:
Ну, я разволновалась, как никак
не всякий день передо мной мужчины
безвольно валятся в подножия мои.
Я начала топтаться и слегка
его своей подошвой прищемила.
Потом я разглядела его личность
и поняла, что это Никлебакс,
и тут уж крикнула как я одна умею,
чтобы его совсем уж поразить.
Он снова повалился как мешок,
но всё ещё руками защищался.
Тогда взяла я тот же канделябр
и утвердила женскую победу,
воткнув в него сей бронзовый предмет.

Сом:
Так ты его убила или нет?

Колобуха:
Ну, Сомчик, что с тобой? Какой ты нудный!
Вошла с мороза, запотели стёкла
в моих очках, без них я как сова.

Сом:
Сова и есть. Друзья мои, вниманье.
Никто, как оказалось, не убит.
Сейчас усядемся мы к дружному столу
и бой курантов встретим чоканьем стаканов!

Крики:
Да здравствуют стаканы, господа!
Да здравствуют гранёные куранты!

Все усаживаются, начинают оживлённо беседовать, что-то накладывать и наливать. Вдруг оживление замирает из-за громоподобного стука в дверь. В онемении собравшиеся ожидают появление нового гостя.

Лесник:
Кто это может быть? Не каменный же гость?

В зал входит Дед Мороз, под клоунским облачением которого угадывается каменное лицо Маурина с элегантной сигаретой во рту. В руке вместо посоха он держит знакомый канделябр.

Маурин:
Я презираю всех, кто в эту вот минуту
собрался здесь затем, чтоб встретить Новый год,
но, будучи рабом своей дурацкой маски,
я вынужден играть по правилам её.
Так здравствуйте ж, друзья! Здоровья и удачи,
заботливых друзей, достатка и любви
желаю в этот час, покудова вы трезвы
и можете ещё внимать словам моим.
А чтобы Дед Мороз вам помнился надолго,
принёс в подарок вам я этот вот мешок.
В нём вы найдёте все, что сами заслужили.
Вам от подарка этого вовеки не уйти.

Маурин бросает себе под ноги окурок и исчезает в дыму. Из оставленного им мешка выбирается фигура. Это Павел Никлебакс. Вслед за ним из мешка вылазит ритуальный куст сирени, несколько уральских берёз, пара вульгарных баб — носительниц любовного бремени Никлебакса и надувной крокодил, толпа безликих собеседников Никлебакса, с которыми он привык общаться в своих фразах, затем нечто огромное и неописуемо унылое с вкраплениями малахита, мужицких бород и Павла Бажова. Вся эта орава оттирает из-за стола прежнюю компанию и начинает гулять заместо них.

Прежняя компания (хором):
Казалось бы, ну что нам не сиделось,
Когда закуски были и питьё?
Но в том судьба, что ищем мы её
Лишь только ей покоя захотелось.
Мораль проста словно сирени куст,
Она не стоит даже сих чернил:
Уж если канделябр кого убил,
Не обращай вниманья, это пусть.

====

КОНЕЦ.
Tags: стихи
Subscribe

  • Старик уходит

    Не станет больше сил, Взор блёклый пеленой Воспоминаний горестных укроет. Я прошепчу: "Ведь я же не просил, Чтоб эта жизнь произошла со…

  • Особенности перевода. Результат

    Сперва я сочинил стихотворение на русском языке и с помощью переводчика Google превратил его в невразумительную шведскую абракадабру. Программа могла…

  • Особенности перевода

    Если кому интересно, то предлагаю игру. Следующий текст вы должны перевести машинным переводом и облагородить его собственной редакцией, при этом…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments